Monday, 4 March 2013 06:41
chudaaa: (Default)


Станция метро Теплый Стан протягивает руку, вперед и немного вниз, осторожно кладёт узкую красную ребристую ладонь на плечо станции метро Коньково и говорит: слушай, у меня ноют тоннели и что-то скрипит в ступеньках лестницы, и колонны, ты видела мои колонны? С ними же явно что-то не так, я четвертый день вслушиваюсь, вглядываюсь, но не пойму, в чём дело, слушай, скажи мне, может, я нездорова? Может, вызвать врача, лечь в постель, укутаться в рельсы и пить сладкое и горячее; я путаюсь в картах и пассажирах, сегодня трое уехали не туда, так же нельзя, правда же, какой из меня теперь ударник труда, и что скажут на собрании, слушай, что скажут, так это ладно, но директор, он же будет сверлить меня взглядом, вздыхать укоризненно, а как же мои буквы? Слушай, смотри, ну смотри же, они совсем перекосились, особенно третья эс, третья с твоей стороны. Как ты считаешь, может, просто сезон гриппа, сделать прививку, попить витаминов, сезонная депрессия и упадок сил, да, сил совершенно нет, и не хочется никого видеть, но эта чертова работа, я же не могу взять отгул, или даже отпуск, я уже не помню, когда последний раз была в отпуске, чтобы солнце и море и теплый песок, и закрыть глаза, опустить плечи, перестать быть собой и не думать о работе, как славно было бы, да, как чудесно, слушай…

Станция метро Коньково говорит
Выход в город, выход-в-город, выходвгород
Осторожно-двери-закрыва..

si la mar

Friday, 17 July 2009 00:50
chudaaa: (Default)


когда влюбляешься в море, выход только один:

стать рыбаком или рыбой или женой рыбака, хотя, пожалуй, не стоит женой, ведь не может же быть жена рыбака без рыбака, жене рыбака обязательно нужен рыбак, с рыбаком же непременно выйдет не так, невозможно любить и море, и рыбака, море от этого ссохнется, станет река, а рыбак начнёт тайком досаливать суп, досадливо морщась, вслушиваться в предрассветной чужой тишине, ожидая прилива, отлива и толстой рыбы на дне с большими пустыми морскими глазами, нет, это вовсе не дело.

можно ещё стать русалкой, но лучше бы не, я, кажется, помню эту историю, там всё закончилось скучно (да ей и самой надоело).

значит, всё-таки рыбой.

конечно, можно ещё стать морем
но если стать морем
кого же тогда любить?


Saturday, 4 October 2008 20:36
chudaaa: (Default)


иногда вот так, вдруг, посмотришь в календарь, - четвёртое октября, и как-то странно становится, удивительно, ну и страшно немножко, наверное
самое главное, что совершенно непонятно, откуда вдруг - четвёртое октября, и что это значит, и вообще
и очень не хочется идти и смотреться в зеркало, хотя - надо (почему?)
зеркало никогда не отражает себя, и это нечестно, но неизвестно, как сделать, чтобы наоборот
не смотреть в зеркало и не октября, и не четвёртое
а, например, что-нибудь зелёное, с синими прожилками, чтобы дрожали на ветру
и мокрый носовой платок
нет, не платок
море, конечно же
море

Friday, 1 August 2008 21:23
chudaaa: (Default)


Доктор, у меня болит где-то между завтраком и пятницей, у меня холодные руки, зелёные круги на зелёной коже; доктор, вы хотя бы скажите мне, на что это похоже, большего я не прошу, большего никто не может, – я только сегодня утром из столицы: моя maman созвали консилиум, и был даже один профессор, француз, то ли из Бонна, то ли из Ниццы; они качали головами, разводили руками и смущённо прятали лица, говорили долго и путано (экономика, экология, витамины); они восемь часов совещались в нашей гостиной, прожгли кислотой парадную скатерть и предпочитали бургундские вина; рекомендовали полный покой и семьдесят капель нафтизина (по утрам, через день, внутривенно); заняться горными лыжами и выпить горной воды (полное исцеление в полнолуние гарантировано непременно), и ещё полсотни страниц подобного бреда; papa уже третий день маются нервной бессонницей и отказываются от обеда; в доме совершенно невозможно спокойно выпить чаю или дождаться ужина; каждые полчаса с визитом является очередное светило медицинской науки, долго и тщательно моет руки, благосклонно принимает стаканчик вина и принимается разглагольствовать; мне же работать нужно, у меня предзащита скоро, а диссертация даже в половину не дописана и научная конференция в Амстердаме через неделю; но вместо того, чтобы готовить доклад, приходится умирать от скуки, лежать в кровати, – понимаете теперь, доктор, почему мне пришлось сбежать? Ведь ещё большая статья для Сьянс Модерн не отредактирована, и студенты ждут продолжения лекций, мы как раз на самом интересном остановились; ну, вот я сюда и приехала, к бабушке, – здесь хотя бы не лезут с советом, свежий воздух и тихо; правда, с электричеством беда, – перегорели пробки, побежали за электриком, а я решила пройтись и вот – вас встретила; я вообще-то врачей не очень люблю после всей этой нервотрёпки, но вы уж вовсе на них не похожи; вы ещё двадцать минут назад сказали, что есть одно средство, а сами всю дорогу молчите, а у меня научный доклад о секрете великой Нефертити, вы же понимаете – я совершенно не могу появиться в подобном виде, что? Что вы там бормочете, доктор? Какое ещё болото?..


Friday, 27 July 2007 02:48
chudaaa: (evanescence)


Я сейчас кофе сварю, для тебя и для себя. Такая привычка, никак уже, видимо, не избавиться. Хотя я вовсе кофе не люблю, если честно. Чай люблю, крепкий, чёрный, с бергамотом и без, зеленый шипучий лимонад Тархун, газировку с сиропом за три копейки в советском автомате, да и всё, пожалуй. А ты любишь какао с корицей и ванилью, это я очень хорошо помню. Никогда не пойму, как можно – какао. Там же пенки. Мерзость. К кофе я привык, наверное, хотя сейчас трудно уже сказать наверняка. И я опять иду на кухню и ставлю на плиту джезву на две чашки кофе, спросишь меня, зачем, – и я не смогу ответить ничего вразумительного. И всё то время, пока варится кофе, мне хочется чаю с бергамотом.
Может быть, завтра.
Непременно.

Monday, 9 July 2007 15:04
chudaaa: (ффся такая загадочная)
Господи, я к тебе посоветоваться; хотя, невежливо, наверное, сразу вот так, начать лучше со здравствуй, как твои дела? Я понимаю, господи, что тебе и не до нас особо сейчас; после того шестидневного фуллтайма наверняка в бессрочном отпуске? Знаешь, я бы на твоём месте тоже так, потому что издевательство этот фуллтайм, чистой воды издевательство над живыми – людьми ли, богом ли, - неважно, правда же? Ты не думай, пожалуйста, что я капризы или жаловаться; я спросить тебя только, понимаешь, господи? Я сама нытиков не люблю, поэтому не жалуюсь никогда, просто, понимаешь, мне очень твой совет нужен; я уже, кажется, никуда совсем без него. Я же всё понимаю, я же не сразу к тебе побежала, как некоторые, которым два плюс два кажется неразрешимой загадкой современности, да жизнь не мила без божественного откровения; я же знаю, что мы должны всё сами, что тебе отдохнуть хочется, мне бы на твоём месте тоже хотелось, сотвори я такое. Я не в упрёк нисколечко, я сама этот фуллтайм пробовала, да. Один раз, больше не смогла, потому и – давно, кстати, сказать тебе хотела – восхищаюсь, вот честное слово, восхищаюсь твоей работой, господи. И потому именно я вначале сама, долго очень, вот с тех пор, как себя помню, всё пыталась найти выход какой-нибудь, да только не выходило ничего. Я и с подружкой лучшей советовалась, а подружки у меня все самые лучшие, так ты представляешь, господи, сколько времени своей жизни я потратила впустую, выслушивая советы этих дур? И ничего я не обзываться, я и сама ровно такая же дура, как они, раз не живётся мне спокойно без этих заморочек. И ведь, знаешь, вначале всё хорошо было. Жила в своё удовольствие, куча свободного времени, и никто не указывает, чем мне его заполнять. Я же, знаешь, даже вечный двигатель начала собирать, и собрала почти уже, как это началось. Я вначале думала, что день рождения слишком бурно, ну, выпила много, вот похмельем и маюсь весь следующий день. Но похмелье оно обычно проходит быстро, а я уже так пятый год. Ночью сплю, и днём сплю, и вечером тоже; двигатель свой сооружать забросила – времени на него совершенно не хватает; сплю по двадцать часов в сутки с небольшими перерывами, и не высыпаюсь же, ну вот совсем; знал бы ты, господи, каких трудов мне стоит каждый раз разлепить глаза и начать выполнять хоть что-то осмысленное! Знакомые уже забыли, как меня зовут, прозвище дурацкое придумали, недавно вон сплетни какие-то вовсе идиотические распустили – так вообще жить невмоготу стало. Ну ты представь только, господи, вот спишь ты, никого не трогаешь, во сне, может, двигатель свой вечный наконец до ума доводишь, а тебя в этот самый момент совершенно бесцеремонно будят, хлопают глазищами восторженно, лепечут невразумительное, да ещё и целоваться лезут. Представляешь, как мне осточертели эти шаманские пляски вокруг моей собственной кровати? Ох, извини, пожалуйста, вот я уже и жалуюсь, хотя терпеть не могу ныть.
Они же мне, господи, жить не дают.
Даром, что принцы.
Посоветуй мне, господи, куда ещё можно от них спрятаться.
А то ж я до самой смерти так и не высплюсь толком...

Wednesday, 4 April 2007 18:52
chudaaa: (Default)


В моём городе идёт дождь, в моём городе мокрые крыши блестят растерянным облачным светом; вокруг меня небо десятого этажа и тихо так, словно миру только ещё предстоит родиться, а из моего окна стеклянная лестница тянется за облака, по ту сторону так и не написанной сказки; в моих словах почти не осталось силы, в моих пальцах не хватает краски, чтобы нагадать себе обычного счастья, – так, чтобы хотя бы немножко, но непременно мне, а не соседской кошке или мокрым автомобилям, неожиданно вырвавшимся из пробки, или случайной усталой тётке в метро (дома ждёт муж и три гвоздики в целлофановой обёртке); я бы, наверное, пару ночей провела в интернете, нашла бы полезного (службы знакомств, бордели, кино не для всех и откуда берутся дети), и непременно двести семьдесят девять рецептов домашнего консервирования – разложить моё счастье по стеклянным банкам и спрятать в темноте среди пыли; по утрам разливать по дому запахи лунного света и ванили; отмерять по одной чайной ложке в кофе себе и конечно соседской кошке в молочное блюдце; чтобы уходить из дома и вдруг захотеть вернуться; чтобы рассматривать весенние лужи и набухающие почки и совсем не думать про лето; написать ещё четыре строчки дешёвой душевной лени, там и здесь добавляя нестандартные буквы для пущей самоуверенности, ледяные руки окуная в сырые апрельские тени; только вот в городе дождь и в облаках как-то слишком много света.

Wednesday, 31 January 2007 03:14
chudaaa: (ффся такая загадочная)


Эй, сядь вот сюда, послушай меня, сядь же, не вертись, давай поговорим? Ты не будешь больше носиться по квартире, переворачивая всё вверх дном; здесь и так уже всё вверх; уже три года как; сядь ну вот хотя бы сюда, это? – это кухонный стол, разве не узнаёшь, ты же так радовалась, когда мы его купили, и плакала ещё потом, когда я случайно сигаретой; ты редко плачешь, я, во всяком случае, не помню, чтобы ты плакала ещё когда-нибудь, кроме; сядь, пожалуйста, ты такая серьёзная каждый раз, как садишься и подбираешь ноги, укутываешь подолом юбки, да, я, конечно, знаю, что тебе холодно сидеть, всякий раз холодно; мне иногда казалось, что это – самое важное дело твоей жизни; впрочем, я вовсе не об этом сейчас; я поговорить, понимаешь? Ну посиди спокойно, посмотри же на меня хоть раз, что? Хорошо, я подожду, пять минут, полторы сигареты, договорились, но потом ты обязательно сядешь и поговоришь со мной, ты уже дала слово; пять минут, время пошло

Я так давно пытаюсь с тобой поговорить, что вовсе уже не помню, когда всё это началось, но хотя бы один из нас должен помнить, иначе всё без толку, и некому будет стучать по потолку или распахивать окна; иначе мы застрянем здесь оба, и ты и я; ещё немного, и я тоже заблужусь в этих стенах; себя не помня, тебя не узнавая буду нервными шагами рисовать крохотное кухонное пространство; я не хочу так, слышишь? Послушай меня, остановись, пожалуйста; мы не будем говорить; не будем говорить ни слова, ни звука; я теперь знаю, что это безнадёжно; дай мне руку; дай мне обнять тебя, удержать; всё, чего я хочу – чтобы ты посмотрела вверх, мне же без тебя туда не добраться; такая судьба; ну посмотри же, наконец, – там видно звёзды; здесь вокруг только чёрные доски да ржавые гвозди; здесь больше нет ничего; здесь нас нет

Wednesday, 10 January 2007 17:46
chudaaa: (ффся такая загадочная)


Даже в самые жаркие летние ночи перед рассветом неожиданный порыв ветра пробирает холодом до костей; что уж говорить про осень и другие времена года, пока ещё никак никем не названные; в такие минуты хочется лежать на дне озера, под одеялом-с-картинками: рыбы, водяная трава, улитки и белый песок; слушать, как где-то в глубине светлеющего неба над тобой плывёт самолёт. Самолётная бессонница и толстая, неповоротливая тишина воды – что может быть лучше в эти полчаса, когда ветер перемен холодными колкими пальцами перебирает спутанные пряди людских судеб; лучше, может быть, только стать рыбой, или улиткой, или камешком, или камышом, спящей птицей, встречным ветром: пожалуй, больше вариантов нет. Разве что ещё осколком зелёной бутылки в прозрачной луже, обрывком чужого шёпота, или вот – остаться собой. Да.

Monday, 27 November 2006 07:49
chudaaa: (Default)



Возьми мою жизнь, и ещё что-нибудь возьми, шапку и шарф – обязательно: уже давно зима, только снега почему-то нет, но всё же холодно, можно простудиться. Я говорю, возьми перчатки, возьми меня за руку, я заблужусь, я потеряюсь, я буду долго-долго бродить в бесконечности города, заглядывать людям в глаза, искать в них твой снисходительный взгляд, твою усмешку из твоего туманного странного далеко, иногда мне кажется, что ещё немного, и; возьми, пожалуйста, у Катерины книжку для меня, она обещала, только не забудь, хорошо? И не забудь взять с собой Марка: ты ему давно обещал, но каждый раз отделываешься неопределённым потом, нельзя же так с человеком, в конце концов, он… Возьми вот, это ерунда, конечно, но у меня совершенно не было идеи подарка на твой

Странно, но

Возьми спички там, на подоконнике, ты же не против свечей, ты всегда любил свечи, во всяком случае, что плохого в том, что; возьми мою судьбу, выкинь всё ненужное, переделай по своему вкусу, ты же видишь, я тут маюсь, я пропадаю между, слепи из меня что-нибудь не такое, как; когда будешь уходить – не оставляй мне свою надежду, возьми, говорю, свою одежду, твои рубашки слишком пропахли мной и тобой, это невыносимо, для этого нужны хоть какие-то силы, возьми же, забирай, убирайся, только не заставляй меня опять искать твои глаза, не снись мне по ночам, не

Странно, но я не могу

Возьмись за дверную ручку, только пока не открывай, это сюрприз, не открывай, говорю, а то непременно всё испортишь, и не; возьми карандаш чтобы осталось хоть что-нибудь, возьми лист бумаги, и зеркало тоже возьми, нарисуй мне себя, чтобы хоть что-нибудь

Открыть глаза

Wednesday, 18 October 2006 03:48
chudaaa: (ффся такая загадочная)


...осень светится поздним мёдом, последним яблоком в прозрачной листве на самой макушке, небрежной чередой алых капель на капоте забытой в соседском дворе легковушки, тёмными гроздьями птиц в предутреннем сумраке луж на крышах и выше, в проводах, антеннах и паутинах воздушных дорог; осенью дорог каждый вдох, всякий взгляд живёт своей жизнью, изморозью оседая на траву, прилепляя опавшие листья к подошвам, расчерчивая дорожки для игры в классики, предпоследней игры в последний сухой день этого года; осенью утро и вечер назначают друг другу встречи на скамейках у подъездов, загадывают желания и предсказывают прошлую зиму по пробегающим крысам, теряют монетки чтобы вернуться, на хорошую погоду и лёгкие шаги; осенью дороги ближе, небо возле самого порога колючими звёздами и ниже - тонким месяцем, стеклянным ветром, запотевшими окнами, клубком и спицами, травяным настоем, тишиной; осень считает ступени в метро, смотрит в глаза глазами сидящей напротив дамы с крамелькой, глазами цвета седеющих туч и небесного льда; поправляет шляпку и кутается в шаль; осенью думаешь: скоро февраль, скоро весна, осень похожа на...

Du hast

Friday, 6 October 2006 21:38
chudaaa: (Default)


Она разглядывала своё отражение в неровном стекле и шевелила губами. В уши одна за другой лились знакомые мелодии вперемешку с грохотом тоннелей и обрывками чужих разговоров. Народу в вагоне было немного, но она всегда любила стоять больше, чем сидеть. К тому же, сидя довольно неудобно смотреться в стекло. Да и оконные стёкла гораздо кривее дверных.

Началась любимая песня. Может быть, не совсем самая любимая, но уж точно одна из. Она кивала головой в такт музыке, предвкушая излюбленный диалог с солистом.

– Du, – одними губами произнесла она.
– Du hast, – послушно откликнулся солист.
– Du hast mich, – радостно ответствовала она.

Теперь была его очередь говорить первую строчку, – в её любимую игру он всегда играл по правилам.

– Du, – шевельнуло губами её тусклое и неровное отражение, смотревшее на неё в упор из своего вагонного застеколья.
– Du hast, – машинально ответила она.
– Du hast mich, – теперь отражение улыбалось. Наверное, оно обрадовалось, что она приняла его в свою игру.
– Du hast mich, – она растерянно улыбнулась в ответ. Надо же с чего-то начинать.
– Du hast mich gefragt, – ухмылка на её собственном лице по ту сторону стекла стала шире.
– Du hast mich gefragt, – она кивнула, потом не выдержала и тихонько хихикнула. Новый вариант этой игры нравился ей всё больше и больше.

Но именно в этот момент поезд подъехал к станции. Помедлив и уже ничего не говоря, отражение повернулось, махнуло рукой и умчалось в сторону перехода на Таганку.
Прежде, чем открылась дверь.
Прежде, чем в плеере села батарейка.

Пожалуй, это всё-таки была её любимая песня.

Thursday, 28 September 2006 03:42
chudaaa: (Default)

Разбить сердце на две половинки, на двадцать два осколка; осколки – в море, вдоль пыльного шоссе, по просёлочной дороге; забыть, растерять, раздать случайным прохожим, бездомным кошкам с бездонными глазами, попутчикам несбывшихся моих поездов и самолётов, – может быть, пригодятся кому; всё-таки сердце, полезная, говорят, иногда в хозяйстве вещица; разбитое сердце, говорят, можно использовать вместо соли и перца, и каждое блюдо получит восхитительный вкус и аромат; интересно, стану ли я похожа на автомат, на бездушную куклу, на заводную машинку: подъём в пять утра, завтрак, дорога, день в офисе, вечер, телевизор, ночь? Стану ли бессердечной дурочкой, хладнокровной истеричкой с пластиковыми руками, платиновыми цацками, пепельными волосами? Или так и не сумею избавиться от последнего осколка, и уже через вдох побегу обратно: трясти дорожную пыль через мелкое сито, торопливо шарить по карманам прохожих с извиняющейся улыбкой, бормотать что-то о глупости своей и ошибках, дрожать от счастья, заворачивать сердце в салфетку в придорожном кафе, стряхивать налипшие крошки и снова думать о тебе?

Или просто досужий трёп растревоженной ночи, гул в голове и несбыточность встречи; сердце – не фарфоровая статуэтка, и вовсе не важно, лестничная или грудная клетка вокруг, если в сердце зал ожидания, рейсы задерживаются, уже третий год тишина в динамиках и никто, совершенно никто не знает, куда подевалось это чёртово расписание…

Tuesday, 25 July 2006 20:44
chudaaa: (ффся такая загадочная)

Дай мне чайную чашку, тёплую книжку, плед или одеяло, кусок пирога или что-нибудь сладкое, уже холодно и время к вечеру, пора зажечь свечи, закутать плечи и слушать тишину. Уже время к вечеру, а я не вижу неба, солнце уже село или мне это только примерещилось; сейчас полдень, солнце недвижимо в выжженном небе и плавятся тени, сейчас жара и случайные вдохи и выдохи опустевшей крыши слышны на пару десятков километров вокруг; не стой за моей спиной, не читай мои буквы, ты же знаешь, что я сразу же раздражаюсь и забываю то, что делала минуту назад, давай лучше разведём огонь в камине, уже осень и по вечерам от ветра холодные руки, и солнце уже село, скоро будет совсем темно и я не смогу читать дальше, я же тебе говорила, зажги свечи, поставь чайник, я замёрзла, ну же! Слышишь? Ни единого движения и птиц не слышно; в самый разгар летней жары я всегда думаю о снегопадах, тогда воздух лопается возле губ морозными пузырьками, и можно украдкой сделать ещё один маленький вдох, не мешая тишине длиться, а воздуху – двигать солнце ещё на один миллиметр ниже и ближе к вечеру; вечером можно шевелить пальцами и думать; но сейчас полдень и тишина, поэтому давай не будем спорить из-за того, что я опять читаю твои буквы, а тебе снова снится осень, но это же и вправду не моя вина, что слишком жарко и у меня не осталось для тебя ни одного пледа; я же знаю, что ты меня простишь, когда допишешь последнюю букву и мы сможем, наконец, допить чай и слушать тишину вместе.

Thursday, 4 May 2006 19:30
chudaaa: (ффся такая загадочная)

В Москве уже неделю ясно, солнце и уже даже плюс двадцать бывает в полдень; в Москве самым ранним утром стелется смог, и совершенно не видно шпильку останкинской башни, когда едешь по мосту, даже когда окна чистые; возможно, просто слишком рано, утро; возможно, просто слишком большой город; а ещё же электрички, и непременно успеть; бежать наперегонки со временем: кто кого; чаще, конечно, оно, но иногда, вот как сегодня, - я; хотя и редко, но всё же приятно; пусть даже нечестная игра; пусть оно поддаётся, самую малость перед осторожно-двери-закрываются, но...ты понимаешь, да?

А здесь вчера дождь был, совсем уже ночью, когда только бессонные вроде меня блуждают огоньками сигарет в разросшемся парке; но это даже и к лучшему: после дождя спится крепче, засыпается легче; после дождя сны не отбирают твоё дыхание, а дарят тебе своё; утром проснёшься вместе с солнцем, и ещё целую неделю улыбаешься прохожим кошкам и ловишь в расставленные силки только самые лёгкие тени; и никаких кошмаров, так уж всё тут устроено; и дождь – это важно; важнее, чем парк и ночные прогулки, тёплый ветер, зябкие рассветы и шерстяные носки; а какой был вчера дождь; давно такого не было, даже Дедушка такого не помнит, а ведь всем известно, что он помнит всё, что было, и даже ещё немножко до того, как; и мне пришлось даже бежать до полночного кафе; а потом сидеть на веранде с горячей чашкой в ладонях, и смешивать запахи корицы и мокрых листьев; даже если кофе совсем не хочется; да и не хочется, обыкновенно; в дождь я люблю горячее какао с ванилью или чай из лесных трав с земляникой; а кофе – угощение для дождя...ты же понимаешь, правда?

А знаешь, давно уже ни с кем и не поговорить по душам, даже с собой; вот было бы здорово поговорить про дождь; поговорить с дождём было бы славно; да вот только постоянные прятки со временем; время обожает играть и знает все самые интересные игры; где правила самые сложные, потому что иначе игра слишком быстро заканчивается, а это вовсе уже никому не интересно, ясное дело; поэтому в уши наушники, и наперегонки, кто кого...

...а когда садится солнце, можно забраться на самую высокую крышу, пить зелёный чай и жевать бутерброды с колбасой; и это, пожалуй, самое лучшее, что; вот только дождь...

Saturday, 18 March 2006 03:49
chudaaa: (ффся такая загадочная)


Стояло раннее утро. Солнечные лучи пробирались сквозь нежную молодую листву, бродили по подоконникам, прятались меж оконных стёкол.

Синего клоуна сбил автомобиль. Тело клоуна подбросило вверх, так, словно он собирался взлететь, но он лишь нелепо раскинул руки и упал прямо на проезжую часть. Слетевший с его головы синий клоунский колпак с бубенцами укатился в ближайшую канаву. Клоун лежал на асфальте, невидящим взглядом синих глаз уставившись в синее небо. Его синяя шевелюра растрепалась и будто бы потускнела (хотя этого никто не мог сказать наверняка), из уголка его рта по раскрашенному синей краской лицу стекала тонкая струйка ярко-красной крови.

Он жил ещё полторы минуты.

Взгляд его постепенно наполнялся болью и недоумением.

– Как же так, – пронеслось в гаснущем сознании синего клоуна, – Как же так? Ведь я – самый смешной персонаж в этой книжке, меня же нельзя вот так, сразу...так бесчеловечно и совершенно нелогично, ещё же и начаться толком ничего не успело...

– Так что ты хотел, милок, – пробормотала проходившая мимо старушка в чёрном. – Времена сейчас такие, ты же образованный, вроде бы, человек, коли выпало тебе людей смешить. Должен понимать. Старые методы наскучили читателю. Вот авторы и стараются, ищут что-нибудь этакое...post-industrial, you know. Но ты не серчай, не серчай. Ведь лучше так, чем вовсе никак, а? Ты посмотри, утро какое хорошее, солнышко светит, небо чистое, всяк весне радуется. И ты порадуйся, у тебя ещё целых тридцать секунд осталось.

Тут старушка будто бы вспомнила что-то важное, и, погрозив синему клоуну пальцем напоследок, отправилась по своим делам.

Ей надо было ещё успеть в булочную.

Старушка не была самым смешным персонажем. Она прекрасно понимала, что рассчитывать ей особо не на что.

Thursday, 9 March 2006 03:01
chudaaa: (ффся такая загадочная)


...Господи, подари нам один только день, чтобы глазами зацепиться, одним одеялом укрыться, день, чтобы потом смотреть на дождь за окном и помнить о чём рыдать по ночам в подушку, рассказывать сказки удивлённым подружкам, вслух с собой разговаривать, убеждать себя подождать ещё немножко, и не становиться в сумерках бесцветной кошкой: кошке слишком легко потеряться, мне же надо непременно дождаться, остаться, оставить себя на порожке, Господи, чего тебе стоит, я же не прошу невозможного чего-то или слишком сложного, ты меня слушаешь?

...Господи, ты же, кажется, где-то сверху, на тринадцатом этаже или даже выше, возможно, там, где крыши встречаются с дырками в сером сиреневом небе, там как раз рядом голуби белые, тебе же, Господи, видно здесь каждого, ты же всё замечаешь, когда ты встречаешь ангелов с докладами, ты же знаешь, если они говорят чуть тише и смотрят в сторону, ты же сразу неправду слышишь, ведь ангелы не умеют врать, хоть стараются очень искренне, но такими уж получились – слишком честными, чистыми, и не хотят тебя огорчать когда что-то не то случается, вот они и стараются как-то иначе сказать и соврать но у них ни единого разу не получается, и тут уж, действительно, кто угодно, даже ангел отчается, при таком-то раскладе, ты слышишь меня, Господи?

Господи, я, наверное, совсем не о том, или, может, словами слишком искусственными, лучше, наверное, мне помолчать было, и не начинать все эти буквы тебе рассказывать, их же, вроде бы, всего тридцать три, а как начнёшь – получается больше гораздо и вовсе бессмыслица, но ты же знаешь, ты же понимаешь, что я хочу сказать тебе, Господи?..

Wednesday, 8 February 2006 00:44
chudaaa: (Default)

Я, пожалуй, сегодня пойду куда-нибудь. Можно к Лёхе заглянуть, он вроде бы звал меня бухать в прошлый вторник. Или звякнуть Серёге и Костику, у них вечно в квартире кто-то новый да странный околачивается, не соскучишься. А ещё же есть эта смешная девочка, Рита, глаза такие нездешние и хвостики-косички торчат, вот если напроситься к ней в гости, она вроде бы и не против была в прошлый раз, да я совершенно в делах увяз, так и не смог выбраться, даже обидно было, помню. Но только не дома, нет. Не сидеть вот точно так же, когда за окнами темно и снег такой, что лай соседской собаки во дворе кажется деликатным покашливанием, и в квартире пусто, только телевизор за стенкой слышно и ещё иногда трубы гудят. Можно, кстати, Катьку в кино вытащить, да только холодно и вообще, кажется, у неё какая-то таинственная личная жизнь началась – не до прогулок со старым другом. Надо Юле позвонить, вот что. Она даже если и занята своим обычным ничегонеделанием, всё равно выслушает внимательно и даже что-нибудь в ответ скажет, что-нибудь такое туманное и двусмысленное, глупость, в общем-то, а всё равно как-то легче станет, и внутри не так пусто. И тихо, так тихо, и часы тикают, и отсидеть положенное, сжевать остатки мамой приготовленного на неделю, посмотреть фильм, лучше всего – тупую комедию или боевик, и спать. И полчаса твердить себе, спать-спать-спать, и чтобы никаких снов, и встать по будильнику, совершенно ненормально радуясь понедельнику, забитому до отказа вагону метро, прокуренному офису и напряжённому графику. В самый раз, чтобы возвращаться домой поздно вечером и засыпать, едва коснувшись головой подушки. И чтобы ни минуты – свободной. Ни секунды – лишней, чтобы не оглядываться и не вспоминать. Идеальная жизнь, и другой, пожалуй, не нужно. Поэтому я сейчас встану, оденусь и пойду куда-нибудь.
Потому что зима, и я знаю, что очень скоро это пройдёт.

Monday, 12 December 2005 02:25
chudaaa: (Default)

Мне не нужен проездной на январь
наверное, потому что проездом, мимоходом, вскользь и вбок, по касательной, не касаясь

...а там – прозрачно, и холодно, и немножко – колюче, морозным воздухом, паром изо рта, призрачным дымом из трубы, блёклой небесной синью, инеем, солнцем нежарким, скриплым снегом, замерзающим кончиком носа, пушистой варежкой, чернильно-звёздчатым узором позднего вечера, ветром северным, снами лёгкими, домашними...

...и – электрическим светом, ванильным кухонным жаром, заоконным пожаром рябиновым, шерстяными носками неуклюже-ласковыми, сказками непридуманными, книжками-раскрасками, тёплыми руками, чаем горячим, чайником разговорчивым, ночником над кроватью...

...счастьем...

***

Friday, 18 November 2005 04:43
chudaaa: (Default)



Она говорит:
- Послушай, мне так страшно; вокруг всё какое-то не такое; вот ты завариваешь чай – смотри, горячие капли падают мне на руку, а я ничего не чувствую – как же так, ведь должно быть горячо и больно, и кожа пузырьками и внутри скользкая липкая дрянь, ну посмотри же, ну! Ничего не происходит, совсем ничего, ну ответь мне, ну что ты молчишь, в глаза не смотришь, что – и чаю не хочешь? Что ты говоришь?.. Приснилось?.. )

Wednesday, 2 November 2005 20:34
chudaaa: (Default)


Когда уже поздняя осень, а небо - далёкое и глубокое, то самое, которое было весной много лет назад;
Когда ошмётки первого снега покрыты пылью усталых дорог и втоптаны в землю;
Когда яркое солнце, прозрачные тени, колючий воздух и стабильное минус три красной нитью термометра в предрассветном мороке окна в пять утра;
Когда шипящий чайник, пушистое-сонное-кусачее рыжее, холодное стекло и разбуженные душем волосы;
Когда неумолимые стрелки, спешка, лифт и маршрутное такси в очереди у светофора лишние пять минут;
Когда уже бледнеющее и светлеющее, застывшие люди, дёргающая поспешность поезда метро и драгоценные секунды застывшего в тоннелях времени;
Когда по эскалаторам и переходам, опаздывая, успеваешь в последний перед-тем-как;
Или не успеваешь;
Всё же почти вовремя;
Когда растягиваешь и сжимаешь время вместо пробежки или нескольких минут внутри;
Кажется, что утро уже наступило;
Кажется, что новый день,
и люди,
и слова;
Хотя всего лишь ожидание, которое закончилось в момент своего рождения
и продолжается до сих пор,
и было всегда;
Возможно, кто-то сочтёт это грустным, ещё кто-то - глупым;
Третий предпочтёт не думать об этом вовсе - ведь жить и осознавать слишком страшно,
Но от этого ничто не изменится.
Оно просто есть.

...

Monday, 10 October 2005 16:35
chudaaa: (Default)

Этот город спит и видит сны
сны о том, чего никогда нет
иногда ему снится
как люди смотрят на солнце
улыбаются щурятся
и в окнах домов пляшет настоящий живой свет
и все мысли о холодном и северном
когда ледяной ветер, серые сумерки и дождь
ветер, приходящий с востока
ветер, который пахнет обещанием весны
этот город длится всего одно мгновение
он спит, вздыхает и неловко ворочается во сне
и спящие люди вздыхают вместе с ним
не замечая и не просыпаясь
вряд ли кому-то в голову взбредёт
обращать внимание на то, как сужается
или расширяется собственный зрачок
и даже наверное не возникнет мысль
протянуть руку, дотронуться, обнять
напридумывать ворох историй и ласковых прозвищ
нет
почти случайно увидеть кусочек сна
не пытаясь понять, плачешь или смеёшься
где-то глубоко внутри
промолчать все благодарности
все мысли и чувства
и просто попробовать
хотя бы попробовать
прожить это мгновение
эту вечность
этот сон
этот город


--------------------------------------------------

Я ни в коей мере не претендую на объективность. На искренность - пожалуй, да.

Sunday, 17 July 2005 23:06
chudaaa: (as is)

Какой-то глобальный пиздец наступил на мой комп, несчастная машинка потеряла всю свою память и видеть её не желает, ну да и бог с ней, мне, в общем-то, совсем уже всёравно, а вот только не могу я сидеть здесь больше, в этой пустой бетонной коробке, которая гордо зовётся зачем-то ремонтом в моей комнате, не могу, хоть плачь, да только и слёз нет и вроде бы и незачем плакать, и всё окно нараспашку, и тёплая, мокрая июльская ночь почти что внутри меня, и я раз за разом поднимаю глаза в это оранжевое и тоже мокрый шум дороги, и смотрю в дымку, которая за, туман - не туман - непонятное что-то, и понимаю, дурацкими своими мозгами, которые упорно отказываются верить в чудеса, что и нет там ничего вовсе - так, огоньки - какой-то московский пригород, не более, Домодедово или что там, а глупое сердце в это время замирает и постанывает, и ноет и за горло хватает липкими и холодными, и видит этот город, который наверное не хуже и не лучше любых других городов, но в который, проведя там такую же мокрую, только ещё и душную короткую июньскую ночь, я сумела влюбиться до потери ощущения собственной реальности, этот город мерещится мне среди московских переулков, хотя - что там было той ночной прогулки, всего ничего, и странно, но тянет туда, хотя ещё больше тянет туда с тобой, и нелепое чувство, что для меня не существует другого Нью-Йорка, кроме как того самого ночного Манхэттена, его влажной духоты, капель дождя и эха моих шагов по сонным тротуарам, и дело даже не в том, что я хочу там жить, как раз наоборот, наверное, может быть, это то самое начало новой меня, что зовёт и сейчас, а я не в силах пошевелиться или сказать хоть слово, но я...

Saturday, 2 July 2005 02:44
chudaaa: (Default)



...Мокрый мир в перевёрнутых лужах: мокрая кошка отражается в мокрой листве и мокром небе, мокрых птичьих глазах и чьём-то мокром, как морок, сне. Снятся кипящие-пузырящиеся, ветром наполненные зонтики – рассыпаются неровно по городу цветными кляксами, если смотреть с крыши, и заливаются в воронки возле подземных переходов и станций метро, складываются, ныряют под асфальт.

...а если сидеть близко-близко к краю, можно услышать импровизацию дождя на водосточной трубе и даже подпевать ему тихонько, одними глазами, или выстукивать ритм прядями мокрых волос. И падать вверх, в случайные солнечные прорехи в дождевом покрывале, по чьей-то небрежности или нарочности наброшенном на город. Ветхая ткань его истончается и тает, едва касаясь острых шпилей, зонтиков, мокрых ботинок и крыш, голубей, ворон и деревьев. Его не удержишь в руках – лишь плеск и шелест, да лужица воды, собирающейся на донышке ладони. И вот уже совсем немного – и последние, редкие, крупные капли, мокрые блестящие дороги и дымка завтрашнего рассвета ощущается на вкус уже сейчас: стылым предутренним воздухом, лимонной горечью и улыбкой.






chudaaa: (Default)



Написать что-то такое да. Что-то по мелочи, незаметное совсем, не замечаемое по определению, по классическому принципу охватывания взглядом крупномасштабных событий и объектов. Полночь-чуть-за на часах, горячий чай, обгрызенная половинка шоколадки. Колонки включены, звука нет. Почти-шёпот-гул процессора, ветер, мягкий через неравные промежутки глухой стук: пробел, запятая, снова пробел. Точка.

Наверное, нужно лечь спать, или хотя бы сделать вид, что готовишься к завтрашнему экзамену, закрыть сессию, улыбнуться, дождаться, уснуть. Звук шагов как почти со стороны, как почти не моих, тень - или прошлое? И уже сонная тяжесть в ногах и лёгкая дымка в голове, воспоминания, опять воспоминания. Детские и прошлого лета, захватывают меня, застают врасплох, настигают, накрывают с головой, не встречая сопротивления, только - редко - улыбку-печаль-счастье.

Сегодня - неспешное кружение по центру города с флаерами, новое совершенно занятие, поэтому - интересно и хочется ещё...

Открытое небо и настроение ветра уже подряд не помню который день. Ветер старается, соответствует. И я стараюсь тоже...у нас полная взаимность в этом вопросе.

Вторая чашка чая.

И оборвать излюбленным рваным ритмом недосказавшуюся мысль, кажется...

Хотя...

Чай с лимоном и холодные прозрачные утра прошлого сентября будоражат сегодня весь день...совершенно летние жаркие дни, но утро - уже осень: яркое солнце и - до дрожи - колодезная студёность воздуха, и стылая внутренность машины и горячий чай с лимоном в пластиковом полулитровом стаканчике. Пронзительная ясность и чёткость этих ощущений стальными ногтями царапают душу, или то, что находится возле неё, где-то-совсем-рядом-близко...


просто...

Sunday, 29 May 2005 21:17
chudaaa: (Default)


...что-то нервное, с надрывом. Кусочками-чёрточками-точками, тихо-тихо, паузами и рваными мыслями. Для себя больше, чем для кого-то другого, и всё же - не для себя. Если бы я понимала, если бы поняла. Откуда вот это - здесь-и-сейчас. Смотреть в твои глаза - в свои глаза непонятно откуда накатившим отчаянием, еле слышной музыкой, почти невозможностью быть. Завтра. Даже не жаловаться и совсем не плакать, не для того, чтобы сказать кому-то, просто для того, чтобы написать, перебирать буквы почти как полузабытое детское - клавиши рояля в пустых сумерках хорового класса, не я, другая жизнь. Тихо. Только шур-шуршит что-то в глубине, между я и не я. Только музыка и всё ещё светлое небо и уже совсем тёмные облака. Только сумерки и непонятное. Смотрит мне прямо в глаза, требует не отворачиваться, хочет что-то сказать.

Молчит.

Monday, 16 May 2005 06:00
chudaaa: (Default)
Пыльное, щекотное солнце на веках. Тишина. Мёд, корица, кардамон. Еле ощутимое пофыркивание джезвы на плите. Густой, сладкий запах ванильного мороженого. Три раза на вдох-выдох гулкое, спокойное ожидание внутри.

Шесть утра.

Wednesday, 11 May 2005 23:23
chudaaa: (Default)
Я слишком. К тебе. Хочу. Сейчас.
Почти что. Невыносимо.
Следы. Пустых. Самолётных. Трасс.
Опять. Нечаянно. Мимо.

Закрою. Глаза. Зачеркну. Туман.
Рассветов. Оставшихся. До.
Цепляюсь. Намертво. Старый. Капкан.
Бегу. Ступеньки. Метро.

Движение. Сердцем. Прямо. И вниз.
Короткие. Паузы. Сна.
Теплеющих. Дней. Ненадёжный. Эскиз.
Не слёзы. Просто. Весна.
chudaaa: (Default)




Она стояла на подоконнике, босыми ступнями ощущая старую облупленную краску и лбом и коленкой упираясь в стекло, смотрела вниз. Молчала. Двигалась изредка, осторожно, когда неровным дыханием через запотевшее стекло становилось невозможно рассмотреть дерево далеко внизу прямо под ногами. Через открытую половину окна в комнату врывался ветер и дождь, и лучи заходящего солнца. Она стояла, закусив губу. Смотрела вниз. В комнате за её спиной играла музыка и оглушительно звонил телефон. В комнате был совсем другой мир. Большим пальцем правой ноги она сосредоточенно стряхивала облетевшую краску на пол. И смотрела на дерево. Дерево было далеко внизу; совсем близко: на дереве сидела кошка, смотрела вниз.

Стекло окончательно запотело.

Не оборачиваясь, она спрыгнула с подоконника на пол, повернулась, подошла к телефону и взяла трубку.

Тишина.

Музыка заполнила комнату, оставляя пустоту лишь внутри неё. Она улыбнулась в молчащую телефонную трубку. Аккуратно положила её на пол. Медленно, будто погружая в воду, подняла руки, нащупывая мелодию и сливаясь с ней. Застыла.

Танец почти застал её врасплох, но в последнюю долю секунды она подчинилась рваному ритму, наполняя движением и смыслом своё тело, комнату и звучащую мелодию, распахнутое окно и ветер, нерешительно колеблющий лёгкую ткань занавески. Сплетала и расплетала руки, мгновения и сны ясным узором жизни. Просто и понятно, и молчала кошка, сидящая на дереве, и молчал телефон.

Она танцевала.

Она очень любила смотреть вверх.

Смотреть на облака или на звёзды, смотреть сквозь прищуренные веки или спутанную ветром паутину листвы и ветвей. На отражение неба в лужах и в своих зрачках. Смотрела на людей, часто и подолгу. Спокойно и задумчиво. Люди думали, она чего-то от них хочет, что-то сказать или, может быть, попросить. Люди восхищались ею и даже иногда предлагали чем-нибудь её угостить. Иногда она соглашалась. И смотрела вверх. Люди улыбались и думали (немного даже гордясь собой), что спасают её от голодной смерти. Она не возражала. Она просто смотрела им в глаза. С благодарностью, – казалось им.

И она уходила от них, шла по улице, как обычно. Мягко подпрыгнув, взбиралась вверх по стволу.

Она сидела на дереве. Смотрела вниз.

Ему часто снился один и тот же сон.

Он бежал куда-то из последних сил, больше всего на свете боясь опоздать. Сбивал прохожих с ног, протискивался сквозь толпу, открывал бесконечные тяжёлые двери, взлетал вверх по ступенькам, сбиваясь со счёта, сбивая дыхание, последним усилием открывая последнюю дверь, застывал на пороге. Пустая комната, распахнутое окно и ветер, нерешительно колеблющий лёгкую ткань занавески. Телефонная трубка возле аппарата на полу. Он устало опускался на пол, брал трубку в руки и, прижимая её к уху, жадно вслушивался.

Тишина.

Но каждое утро, проснувшись, он забывал этот сон. Оставался лишь тонкий привкус ощущения, тянущий к себе, словно магнит.

Он постоянно пытался вспомнить это ощущение. Но не мог. Неясное воспоминание преследовало его, стало навязчивой идеей. Иногда он вдруг вскакивал с места и начинал бесцельно бродить по комнате, слепо шаря в воздухе руками. Люди думали, что он сходит с ума. Одни говорили, что это наследственное, другие – что у него большая трагедия в личной жизни. Он ничего не замечал. Он ложился спать, и каждое новое утро становилось ещё более невыносимым.

Ночью кто-то мягко коснулся его руки. Он открыл глаза. На краю постели возле него сидела кошка и внимательно смотрела ему в глаза.

Сон.

Он открыл глаза, включил свет. В комнате никого не было.

Он встал и подошёл к столу. Осторожно взял в руки телефонную трубку и поднёс её к уху.

И улыбнулся.
chudaaa: (Default)

Буквы и привычный гул с улицы: вода, ветер, машины, дети, птицы и старушки. Весна... Небо отражается в лужах и так заманчиво ветвями перевёрнутых деревьев и домов тянет окунуться в свой перпендикулярный мир и остаться там хотя бы на мгновение дольше, чем хватает взгляда когда проходишь мимо. Мимо и дальше... Брести без цели, направления и времени, потерять ощущение реальности и потеряться...раствориться в звуках, в городе...в себе. Разбрасывать пыльные многоточия паузами лёгких акцентов и чего-то далёкого и почти невыносимого...несбывшихся снов или тихого шороха дождевых капель по стеклу, почти забытой улыбки или единственного взгляда...и оглянуться и оглядывать комнату в миллионный раз, разом ощущая усталость слежавшегося за долгую зиму ожидания и каждый день, оставшийся до встречи...и ощущение "вот-вот-уже-совсем-скоро-что-то-произойдёт", которое завладело крохотным кухонным пространством и каждый раз, когда я захожу туда, плавно покачивает висящий подсвечник и сверлит меня своим нетерпеливым встревоженным взглядом...

...утреннее солнце сквозь жёлтые шторы звучит как откровение и вмешивается в сон. Кажется, что уже...